Петр Ершов — кандидат искусствоведения, ведущий специалист КГИОП
Архитектура дачи Макаровой: как русский стиль добрался до поселка на Финском заливе
В 1870 году пуск железной дороги между Петербургом и Выборгом стал стимулом к развитию дачного строительства на северном побережье Финского залива. В отличие от южного побережья с его парадными императорскими резиденциями и поместьями знати, территория Карельского перешейка привлекала более демократичную публику: интеллигенцию, мещан, чиновников и купцов.
На рубеже XIX—XX вв.еков в ближних к Петербургу районах Карельского перешейка появились тысячи деревянных дач, но чудом уцелели лишь считанные десятки из них, в том числе дача Макаровой в Комарове. О том, какая архитектура была в моде у петербургских дачников начала ХХ века и как купеческая вилла соединила в себе эстетику русского стиля с финскими влияниями, рассказывает ведущий специалист отдела государственного реестра объектов наследия КГИОП, кандидат искусствоведения Петр Ершов.
Деревянные дома на центральной улице поселка Терийоки
Так, в конце XIX века на землях семьи Стенбок-Ферморов появились поселки Ольгино, Владимировка (теперь Лисий Нос), Александровская. Тогда же на соседних землях Великого княжества Финляндского возникают Куоккала, Оллила, в «дачный город» превращается крупнейший в окрестностях населенный пункт — Терийоки. В 1901 году к плеяде поселков добавляются Келломяки, теперешнее Комарово. Все дачные зоны имели сходную строгую планировочную структуру — ортогональную систему пересекающихся под прямым углом улиц.
Что представлял собой дачный дом той эпохи? Это уже не классическая русская усадьба с портиком, колоннами, симметричными флигелями и большими угодьями. Зачастую это двухэтажный или даже одноэтажный деревянный дом, располагавшийся на небольшом участке земли. Планировка его была свободной, не имела четкого деления по функциям. Интерьеры дома могли напоминать городскую квартиру с обоями, печами в металлическом кожухе или с керамической облицовкой, скромной мебелью. Большинство дачников нанимали дома на лето и оставляли их по мере приближения холодов.
В противоположность строгой схеме участков внешний облик дачных домов принимал самые разнообразные формы. В отличие от городской застройки, где и для жилых, и для общественных зданий действовали всевозможные регламенты, в архитектуре загородной царила относительная свобода.
Специфика материала, из которого выстроено подавляющее большинство дач под Петербургом, а именно дерева, диктовала свои условия, связанные с появившимся ранее другим важным направлением отечественной архитектуры — русским стилем. Его зарождение при Николае I было связано с кризисом классицизма и попытками поиска национальной самобытности. Архитекторы и живописцы обращались к древнерусскому и народному искусству в поисках мотивов, способных подчеркнуть своеобразие отечественной культуры.
Что представлял собой дачный дом той эпохи? Это уже не классическая русская усадьба с портиком, колоннами, симметричными флигелями и большими угодьями. Зачастую это двухэтажный или даже одноэтажный деревянный дом, располагавшийся на небольшом участке земли. Планировка его была свободной, не имела четкого деления по функциям. Интерьеры дома могли напоминать городскую квартиру с обоями, печами в металлическом кожухе или с керамической облицовкой, скромной мебелью. Большинство дачников нанимали дома на лето и оставляли их по мере приближения холодов.
В противоположность строгой схеме участков внешний облик дачных домов принимал самые разнообразные формы. В отличие от городской застройки, где и для жилых, и для общественных зданий действовали всевозможные регламенты, в архитектуре загородной царила относительная свобода.
Специфика материала, из которого выстроено подавляющее большинство дач под Петербургом, а именно дерева, диктовала свои условия, связанные с появившимся ранее другим важным направлением отечественной архитектуры — русским стилем. Его зарождение при Николае I было связано с кризисом классицизма и попытками поиска национальной самобытности. Архитекторы и живописцы обращались к древнерусскому и народному искусству в поисках мотивов, способных подчеркнуть своеобразие отечественной культуры.
Новые загородные поселки появились еще и по причине постепенного упадка знатных фамилий, вынужденных сдавать свои земли под дачные участки.
Какой была дачная архитектура начала ХХ века?
Иван Ропет. Загородный дом в русском стиле
Поначалу существовал лишь официозный вариант русского стиля, часто именуемый русско-византийским или псевдорусским. В наибольшей степени он воплотился в работах зодчего Константина Тона. В середине XIX века параллельно ему возникло и более демократичное направление, воплотившееся именно в деревянном строительстве. В 1870-е годы архитекторы Виктор Гартман и Иван Ропет (Петров) создают гротескные и отчасти фантастические проекты павильонов для выставок, общественных и жилых зданий, используя элементы народного искусства — вышивку, резьбу по дереву.
В немногих реализованных постройках — например, в «Теремке» Ропета и «Мастерской» Гартмана в усадьбе Саввы Мамонтова Абрамцево — видно, насколько такой вариант русского стиля тяготел к театрализованному началу, приправленному богатым декором. На первый взгляд, эти домики напоминают богатые крестьянские избы, однако при внимательном рассмотрении оказывается, что затейливая резьба уже не несет того смыслового наполнения (оберег, защита), присущего ей в традиционном жилище. Теперь она просто указывает на национальный характер его облика, сообщает нам, что этот дом относится к определенной, в данном случае русской, культуре. Неестественной высоты кровли, разукрашенные фронтончики как будто сошли со страниц сказок и былин. Эта разновидность русского стиля оказала непосредственное влияние на деревянное строительство и в самом Петербурге, и в пригородах столицы.
В немногих реализованных постройках — например, в «Теремке» Ропета и «Мастерской» Гартмана в усадьбе Саввы Мамонтова Абрамцево — видно, насколько такой вариант русского стиля тяготел к театрализованному началу, приправленному богатым декором. На первый взгляд, эти домики напоминают богатые крестьянские избы, однако при внимательном рассмотрении оказывается, что затейливая резьба уже не несет того смыслового наполнения (оберег, защита), присущего ей в традиционном жилище. Теперь она просто указывает на национальный характер его облика, сообщает нам, что этот дом относится к определенной, в данном случае русской, культуре. Неестественной высоты кровли, разукрашенные фронтончики как будто сошли со страниц сказок и былин. Эта разновидность русского стиля оказала непосредственное влияние на деревянное строительство и в самом Петербурге, и в пригородах столицы.
Деревянное зодчество становилось в такой ситуации важнейшим источником форм и декоративных элементов. Один из идеологов русского стиля, историк Иван Забелин, разработал целую теорию, объясняющую зарождение и развитие русской архитектуры. В противовес концепции влияний, привнесенных иностранными мастерами, он отстаивал приоритет деревянной традиции.
Русский стиль и модерн — писк дачной моды
Иван Ропет. Образец дома в русском стиле
Вилла Вуорио, Хельсинки. Образец загородного дома в стиле финского модерна
Уже упомянутый модерн стал вторым направлением, серьезно повлиявшим на облик дач рубежа XIX—XX вв.еков. Особой популярностью в Петербурге пользовался «северный модерн» — разновидность стиля, вдохновленная финским национальным романтизмом. Возникший в Финляндии, он соединил европейский ар-нуво со скандинавской романтикой и традициями деревянного зодчества. Для него были характерны асимметрия, свободная планировка, сложные крыши, башни и шпили, сочетание дерева с диким камнем и черепицей, а также декор с образами северной природы и мифологии.
В Петербурге черты северного модерна появились на фасадах общественных зданий и доходных домов, однако полнее всего стиль раскрылся в пригородных дачах. Среди наиболее ярких примеров — собственная дача архитектора Романа Мельцера на Каменном острове, дом писателя Леонида Андреева в Ваммелсуу и дача Важеевской в Сестрорецке. В них финский национальный романтизм нередко сочетался с неорусским и западноевропейским модерном. Его влияние заметно и в более скромных постройках: дачах Вайтенса в Ольгино, Габерцеттеля в Комарово и Цвета в Сестрорецке.
Впрочем, не стоит пытаться обнаружить в большинстве дач под Петербургом слепое следование канону европейского или даже финского ар-нуво. Из основных его признаков виллы перешейка переняли прежде всего свободный план, асимметрию, любовь к иногда гротескным верандам, башенкам, террасам и балкончикам.
В Петербурге черты северного модерна появились на фасадах общественных зданий и доходных домов, однако полнее всего стиль раскрылся в пригородных дачах. Среди наиболее ярких примеров — собственная дача архитектора Романа Мельцера на Каменном острове, дом писателя Леонида Андреева в Ваммелсуу и дача Важеевской в Сестрорецке. В них финский национальный романтизм нередко сочетался с неорусским и западноевропейским модерном. Его влияние заметно и в более скромных постройках: дачах Вайтенса в Ольгино, Габерцеттеля в Комарово и Цвета в Сестрорецке.
Впрочем, не стоит пытаться обнаружить в большинстве дач под Петербургом слепое следование канону европейского или даже финского ар-нуво. Из основных его признаков виллы перешейка переняли прежде всего свободный план, асимметрию, любовь к иногда гротескным верандам, башенкам, террасам и балкончикам.
К концу XIX века русский стиль стал трансформироваться, архитекторы начали чаще обращаться к другим источникам вдохновения: увлечение декором постепенно уступило место более простым, лапидарным, суровым формам, вдохновленным не орнаментами народного искусства или узорочьем XVII века, а более древними домонгольскими храмами, церквями Новгорода и Пскова, а также деревянными храмами Русского Севера. В этом новое направление — неорусский стиль — сблизилось с входящим в моду модерном.
Примененные при постройке здания материалы и технологии — цоколь из грубо околотого гранита, а также лишенный обшивки сруб, сложенный из гладко отесанных бревен, — можно отнести к приметам финского зодчества. До Второй мировой войны поселок Келломяки административно относился к территории Финляндии, что не могло не влиять не только на архитектурную моду, но и на строительную технику.
В то же время декор дачи — яркий образец именно русского стиля. Окна обрамлены характерными резными наличниками. В них глухая резьба в виде «диамантов» сочетается со сквозными узорами, декоративными «кистями» и верхней частью — очельем, завершенным небольшими треугольными фронтонами. Сквозной резьбой украшены также свесы кровли. На верхушках щипцов сохранились резные «полотенца» и солярные знаки, а под двумя щипцами размещены дугообразные подвесные деревянные украшения. Крыши над крыльцами опираются на фигурные деревянные выступы — кобылки; их края оформлены резными подзорами и «полотенцами». Под щипцами двух крылец с северной стороны сохранились подвесные конструкции с декоративными «гирьками».
Стиль дачи подражает традиционной деревянной архитектуре. В оформлении, несомненно, использованы мотивы народного зодчества. Но их общая компоновка — в том числе дугообразная форма во фронтоне — говорит о влиянии модерна. С этим стилем можно связать и решение архитектора придать живописную асимметрию дому путем постановки башенки с шатром на углу здания, а также размещения крылец с разных сторон дома как будто в случайном порядке. О модерне напоминает расстекловка веранды и башни, включающая цветные стекла синего, изумрудно-зеленого, красно-оранжевого и желтого цветов. Даже столь мелкая деталь, как частично сохранившаяся металлическая оконная фурнитура, своим растительным декором выдает принадлежность к этому стилю.
В то же время декор дачи — яркий образец именно русского стиля. Окна обрамлены характерными резными наличниками. В них глухая резьба в виде «диамантов» сочетается со сквозными узорами, декоративными «кистями» и верхней частью — очельем, завершенным небольшими треугольными фронтонами. Сквозной резьбой украшены также свесы кровли. На верхушках щипцов сохранились резные «полотенца» и солярные знаки, а под двумя щипцами размещены дугообразные подвесные деревянные украшения. Крыши над крыльцами опираются на фигурные деревянные выступы — кобылки; их края оформлены резными подзорами и «полотенцами». Под щипцами двух крылец с северной стороны сохранились подвесные конструкции с декоративными «гирьками».
Стиль дачи подражает традиционной деревянной архитектуре. В оформлении, несомненно, использованы мотивы народного зодчества. Но их общая компоновка — в том числе дугообразная форма во фронтоне — говорит о влиянии модерна. С этим стилем можно связать и решение архитектора придать живописную асимметрию дому путем постановки башенки с шатром на углу здания, а также размещения крылец с разных сторон дома как будто в случайном порядке. О модерне напоминает расстекловка веранды и башни, включающая цветные стекла синего, изумрудно-зеленого, красно-оранжевого и желтого цветов. Даже столь мелкая деталь, как частично сохранившаяся металлическая оконная фурнитура, своим растительным декором выдает принадлежность к этому стилю.
Дача Макаровой построена в период с 1907 по 1913 год. Одноэтажный деревянный дом с мансардой, башней с шатровым завершением, верандой и крыльцами с навесами стоит на фундаменте из гранитных блоков. Объем с южной стороны, скорее всего, был добавлен позже или сильно перестроен. Под ним гранитного фундамента нет.
Как дача Макаровой соединила финские технологии и русскую эстетику
Фрагменты архитектурных элементов и интерьеров дачи.
Дача Макаровой является счастливо сохранившимся практически в первозданном виде дачным домом с декоративной отделкой фасадов и интерьеров, в котором изысканно сочетаются мотивы русского стиля и модерна как в общеевропейском изводе, так и в его «северном» варианте. В 2024 году КГИОП Санкт-Петербурга присвоил даче статус выявленного объекта культурного наследия. Среди очевидных признаков ценности постройки — высокая сохранность и подлинность деталей здания, художественная выразительность и эстетическая ценность, а также мемориальное значение постройки. Уже в 2026 году дача Макаровой включена в Единый государственный реестр объектов культурного наследия народов Российской Федерации.
В начале XX века в пригородах Петербурга были построены сотни деревянных дач. Большинство из них не имеют авторства, как и дача Макаровой. Но в данном случае не так важно, знаем мы имя архитектора или нет. За прошедшие сто с лишним лет, к сожалению, большинство загородных домов погибло. Причинами гибели становились не только военные действия, пожары и корыстный умысел. Дерево, будучи материалом гораздо более хрупким, нежели камень и кирпич, сильнее подвержено разрушительной силе времени. Часто такие здания исчезали по банальным причинам: из-за отсутствия должного ухода и ремонта. Бывают и обратные случаи, когда чересчур заботливые хозяева путем переделок и реконструкции полностью меняют старый дом.
Сегодня дача Макаровой может служить ярким примером дачного строительства в пригородах Петербурга в русском стиле. На фасадах и в интерьере дома сохранились подлинные детали и элементы: декоративная резьба наличников, остекление веранды и башни, декоративная обшивка потолков интерьера и печи из гофрированного железа.